Архив | 5 октября, 2014

Интервью Никиты Михалкова Комсомольской правде

Интервью Михалкова «Комсомолке» о его новом фильме «Солнечный удар«.

ByriXl5IMAAMHhZ.jpg

— Никита Сергеевич, страна замерла в ожидании, и вдруг такой сюрприз. Поясните, почему Белград, Сербия? Вы не боитесь, что вас могут обвинить в «непатриотизме»?
— Нет, не боюсь. Скажу больше, это наш осознанный выбор. «Солнечный удар» — картина, безусловно, историческая, свою историю забывать нельзя. Иногда, чтобы увидеть будущее, надо пристально вглядеться в прошлое. Сербский народ в тяжелую годину для нашей Родины, только что пережившей две революции и еще не пережившей Гражданскую войну, протянул руку братской помощи русским эмигрантам в знак признательности нашему Отечеству. К середине 1920-х годов в Сербии нашли пристанище около 40 тысяч беженцев из России. И сегодня там помнят этот период нашей общей истории гораздо лучше, чем в России, к сожалению. В Сербии хранится много русских святынь, которые в равной степени чтимы как потомками белоэмигрантов, так и коренными сербами, которые не делят историю на свою и чужую. Без этих святынь не может быть до конца осознана и наша российская история. Знаете, в Белграде есть место, которое мне особенно дорого — это русская церковь Святой Троицы, построенная на средства эмигрантов из России. Там покоится прах Петра Николаевича Врангеля, главнокомандующего Вооруженными силами Юга России. Премьера фильма, к которому я шел почти 40 лет, событие для меня не просто важное, но и очень личное. Это как день рождения — день рождения фильма. А дни рождения обычно люди празднуют с друзьями. Уверен, что Сербия — это страна друзей, где, надеюсь, моя картина может быть понята и принята.

— Вслед за мировой премьерой последует российская. И опять вопреки правилам не в столице, а в Крыму.
— «Солнечный удар» — картина в том числе про то, как уходили в эмиграцию десятки тысяч русских людей. Уходили они и из Крыма. Вспоминаются строки Николая Туроверова, замечательного казачьего поэта, современника и участника описываемых событий: «Уходили мы из Крыма/Среди дыма и огня./Я с кормы, все время мимо,/В своего стрелял коня». Картина совершает как бы обратный исторический путь — из Сербии в Крым, из Крыма в Москву. Сегодня мы можем сказать, что изгнанники наконец возвращаются. Все это глубоко символично. В Крыму фильм покажем сначала в Симферополе, затем в Севастополе, где находится знаменитая Графская пристань, от которой отчаливали последние корабли с русскими офицерами, солдатами и казаками. Но и в Москве будет премьера — 7 октября в кинотеатре «Октябрь», а 9 октября «Солнечный удар» выйдет в широкий прокат.

— Вопрос не политический, хотя без политики сегодня никак. Что для вас Крым? Какие ассоциации связаны с полуостровом?
— Это мое детство — Коктебель, «Артек», где я один раз побывал, незаслуженно совершенно, честно говоря. Туда отправляли отличников, а я им никогда не был. По большому счету Крым — это Мекка русской художественной интеллигенции. Вся богема из Москвы, из Петербурга перекочевывала летом и в бархатный сезон именно в Крым. Достаточно перечислить некоторые имена, которые сразу ассоциируются именно с Крымом: Бунин, Чехов, Горький, Шаляпин, Волошин… Крым стал для меня олицетворением той самой блистательной, деятельной и одновременно расслабленной атмосферы русской богемы. Кроме того, Крым — это великая воинская слава, это место, за которое пролито столько русской крови. В течение нескольких веков то и дело на Крым посягали то турки, то англичане, то французы. Кроме того, по одной из версий, Крым — это место крещения Великого князя Владимира. Он крестился здесь, в Херсонесе, который располагался в границах городской черты современного Севастополя. А для меня как режиссера Крым вообще место святое. Именно в Крыму зарождался русский кинематограф. Первая русская полнометражная кинопостановка — «Оборона Севастополя», снятая в 1911 году Ханжонковым и Гончаровым. Здесь же, в Ливадийском дворце, картину посмотрел император Николай II. Здесь Ханжонковым организована первая русская киностудия, ставшая основной базой для огромного количества прекрасных советских, а потом российских картин. Здесь снимались такие картины, как «Человек-амфибия», «Пираты XX века», «Дети капитана Гранта», «Солярис», и многие другие. Это настоящий рай для кинематографистов — много солнечных дней, поля и горы, леса и море, реки и водопады, бескрайние степи. Я считаю, что Крым по праву должен вернуть себе славу одного из главных центров российского кинематографа.

Бунин как повод
— О вашем новом фильме по мотивам произведений Ивана Бунина начали говорить задолго до его премьеры. «Солнечный удар» — фильм долгожданный и ожидаемый. Однако Бунин у каждого свой, и зрители в оценках фильма будут, конечно, пристрастны. Впрочем, пристрастен был и сам Бунин, его резкость, непримиримость, неуживчивость и бескомпромиссность в суждениях во многом сделали его славу. Основной вопрос: почему Бунин? Почему именно его произведения вы выбрали для своего нового художественного высказывания? Неужели творчество Бунина — лучший материал, на котором можно разобраться, как все это случилось?

— Я допускаю, что некоторые люди ищут ответ на этот вопрос в творчестве Ивана Шмелева, например. Его «Солнце мертвых» — великий материал о времени Гражданской войны. А «Лето Господне» — замечательное произведение о дореволюционной России. Меня же поразило, насколько Бунин разный. В легком, летящем, абсолютно неосязаемом рассказе «Солнечный удар» он один, а в «Окаянных днях» Бунин уже совершенно другой — оскорбленный, униженный революцией, восставший против нее, испытывающий страстную ненависть к той части интеллигенции, которая мгновенно повелась на новые посулы и нацепила банты. Меня поразил этот Бунин, эта частная история, этот перелом, который суждено было пережить именно этому человеку. Что до замысла фильма, то история эта началась в 70-е годы. Замечательный киновед Владимир Дмитриев, к сожалению, ныне покойный, подошел ко мне как-то и сказал: «Сними «Солнечный удар» и, если у тебя это получится хотя бы на 30%, считай, что ты режиссер».
Я перечитал «Солнечный удар» и понял, в чем дело. То, что так неуловимо написано на бумаге, как будто акварелью, практически невозможно перевести на язык кино. Идея меня захватила, я подал заявку, впрочем, без всякой надежды, что ее когда-нибудь одобрят. Это было 37 лет назад, можете себе представить, что значит разрешить экранизировать Бунина в то время… Но с тех пор мысль о «Солнечном ударе» жила во мне и со мной. Время шло, менялось многое вокруг, менялся я сам. За эти годы я читал, изучал Бунина и все, что с ним связано. В результате возникла идея соединить того неуловимого, летящего, светлого Бунина из «Солнечного удара» с Буниным «Окаянных дней». Бунинские дневники — это очень жестокий и очень правдивый материал, в котором Бунин не щадит никого, в том числе и себя. Невероятное одиночество и безысходность вопиют со страниц дневника. Он оказывается один на один со временем, которое за секунду может превратить все его таланты, помыслы, мечты в прах. Это все действительно очень трудно передать, но достойно того, чтобы этим заниматься.

— Ваш фильм — не экранизация, картина создана по мотивам, что подразумевает свободный подход к тексту. В какой степени «Солнечный удар» ваша личная интерпретация «Окаянных дней»?
— Совершенно правильно поставлен вопрос. Фильм «Солнечный удар» создан по мотивам произведений Бунина. Я убежден, что экранизировать нужно не произведение, а автора. Так у нас с Сашей Адабашьяном было и с Чеховым в фильме «Неоконченная пьеса для механического пианино», и с Гончаровым в фильме «Несколько дней из жизни Обломова». Здесь нас тоже интересовал в первую очередь сам Бунин, человек, который, с одной стороны, пишет «Солнечный удар», а с другой — бескомпромиссные, жесткие записки «Окаянные дни». Интересно, что рассказ «Солнечный удар» был написан в 1925 году, то есть после «Окаянных дней» и много позже описываемых в рассказе событий. Такой высоты чувства можно было достигнуть только через осмысление потерянного. «Что имеем — не храним, потерявши — плачем» — это был действительно лейтмотив большинства литературных произведений, написанных в эмиграции. Конечно, в моей картине многое остается между строк, многое взято из других произведений, атмосферных, чувственных вещей. Когда вместе с Владимиром Моисеенко, к сожалению, ныне ушедшим из жизни, мы начинали писать сценарий, мы «обчитывали» время со всех сторон. Это и исторические материалы, и мемуары участников Гражданской войны, Белого движения, научные исследования. Материал нас буквально захлестнул и шокировал. Это такой силы и правды свидетельства, что мы просто лишились дара речи! Как, например, вам фраза из гимназического сочинения на тему «Как ты воспринимаешь революцию»? Девочка пишет: «Хочется есть и пахнет мертвыми» — вдумайтесь только, что ворвалось в жизнь страны… Потом мы много читали Шмелева. Кстати, сцена с павлином в начале фильма — это из Шмелева. В какой-то момент мы поняли, что глубокое погружение в исторический материал лишило нас объективности. Когда я прочитал первый вариант сценария, я понял, что не должен это снимать. Мы продолжили работу уже с Александром Адабашьяном — переработали сценарий, постарались не разделять героев на черных и белых, хороших и плохих. Мы говорим о соединении противоположностей в каждом человеке, о том, что у каждого своя правда. Только как точно знать и как ее постигать, эту правду?
— Когда вы работали над картиной, у вас был ответ на главный вопрос: как все это случилось?
— Да, конечно. Его нельзя сформулировать как ответ, конкретную рекомендацию. Как говорил Чехов, у каждого счастливого человека за дверью должен стоять кто-то с молоточком, который будет стучать ему о чужом несчастье. С героями фильма произошло то, что происходит с людьми, у которых нет за дверью этого молоточка. Другая часть ответа заключается в том, что человек есть не средство, а цель. На него не просто нужно смотреть, его нужно видеть, с ним надо разговаривать.

К вопросу об исторической правде
— Известно, что история представляет для вас не праздный интерес. Вы изучаете историю давно и глубоко. Ваши циклы документальных фильмов «Русский выбор» и «Русские без России» не раз с успехом прошли по телевидению и для многих стали откровением, открытием темы Гражданской войны, Белого движения и первой волны эмиграции. Историческая достоверность в художественном кино — это вопрос отдельный. Насколько вы следуете исторической правде? Что она для вас применительно к художественному произведению? Фильм «Солнечный удар» исторически достоверное произведение?
— Абсолютно. Я хочу следовать исторической правде, и мы все делаем, чтобы ей следовать. У нас есть консультанты по костюму, консультанты по быту, консультанты по музыке, консультанты по этикету и так далее и так далее. Другой разговор, что иногда есть вещи, которыми можно пожертвовать ради психологической и художественной достоверности. Самое главное знать, ЧТО ты нарушаешь. Нарушение должно идти не от серости, а от ЗНАНИЯ. Мне скажут, что Землячка и Бела Кун не были в Одессе, где мы снимали часть картины. Это так, но у нас нигде и не сказано, что действие фильма происходит в Одессе. В титрах написано: «Ноябрь, 1920 год, юг России». А лестница, ну мало ли где еще такая лестница есть. Мы даже стерли памятник Дюку. Меня ругали за предыдущие картины — считали звезды на американском флаге, пуговицы на юнкерских мундирах. Допускаю, что подобные досадные неточности могут оскорбить чье-нибудь эстетическое чувство, но в то же время хочу сказать, что за пуговицами можно проглядеть главное.

— Известно, что художники — люди мистически настроенные. Во время съемок случалось ли что-то такое, что поддерживало вас?
— Многое. Начиная с выбора актеров, который проходил с огромным риском. Мы сделали ставку на людей неопытных, неискушенных, не владеющих мастерством в достаточной степени. И, как мне кажется, не прогадали. Некоторые удивительной красоты сцены были сняты как будто бы случайно. Например, мы снимали финал. А погоды нет — туман. Я вижу — пароход белый, туман белый, актриса, светло-голубой прозрачный шарф… снимать нечего. Я говорю: а поставьте Вику на корму корабля, дайте ей бинокль. Поставьте две камеры, пусть корабль уплывает, а она пусть стоит. Она просто смотрела в бинокль, а потом опустила его на крупном плане. И корабль стал уплывать, а мы стали снимать. И эти кадры стали квинтэссенцией финала. А образ Незнакомки с развевающимся шарфом стал флешбэком воспоминаний героя, образом, который он пронес через всю жизнь, который не оставляет его ни на минуту. Не случись в тот день тумана, этой сцены могло бы и не быть…

— Пока российские зрители считают дни до выхода фильма в прокат, у вас есть возможность немного подготовить их к этому событию.
— «Солнечный удар» — кино многослойное. В фильме много аллюзий, ловушек, отсылок, начиная от Чехова и кончая Эйзенштейном. Там есть очень много вещей — то, что я называю «театр для себя», и их надо расшифровывать. Я совершенно уверен, что люди, которые войдут в картину, погрузятся в нее и досмотрят до конца, могут захотеть посмотреть ее еще раз, для того чтобы открыть для себя то, чего не успели при первом просмотре.
Я хочу верить, что «Солнечный удар» станет для зрителей той картиной, с которой хочется разговаривать. И надеюсь, что таких зрителей будет много.

Оригинал — http://www.kp.ru/daily/26289/3166876/

Премьера Солнечного удара в Белграде — подборка материалов

Огромное количество материалов о премьере «Солнечного удара» Никиты Михалкова гуляет в сети. Все это помещать в пост «Вся информация о фильме» нет никакой возможности, иначе он станет в длину как простыня. Поэтому предлагаю отдельную подборку статей, видео, фоторепортажей и т.д. о мировой премьере фильма в Сербии.

Фоторепортаж журнала The Hollywood Reporter: http://www.thr.ru/articles/5134/

Репортаж газеты «Вечерняя Москва»: http://www.vm.ru/news/2014/10/04/nikita-mihalkov-pokazal-serbam-solnechnij-udar-267218.html

Первая рецензия с премьеры от The Hollywood Reporter: http://www.thr.ru/features/5081/

Владислав Шурыгин о Солнечном ударе и премьере в Сербии: готовьтесь к походу в кинотеатр на следующей неделе…

Никита Михалков. Интервью т/к Россия 24 о премьере в Сербии

Репортаж Вестей с премьеры в Белграде

Репортаж РЕН-ТВ с премьеры Солнечного удара в Белграде

Первый канал о премьере Солнечного удара в Крыму

Репортаж с премьеры газеты Комсомольская правда: http://www.kp.ru/daily/26290/3168456/

Владимир Мединский о Солнечном ударе: эта картина будет настоящим событием в российском кинематографе

Репортаж Лайф-ньюз — http://super.ru/news/111973

Репортаж программы Вести недели

Мартиньш Калита: не хотелось бы вновь набирать 20кг! Но если Никита Сергеевич попросит…

«Московский Комсомолец» о премьере: http://www.mk.ru/culture/2014/10/05/moskva-v-ozhidanii-solnechnogo-udara.html

Газета Известия о премьере в Сербии: Михалков поспорил с Эйзенштейном

Рецензия на Солнечный удар от The Hollywood Reporter

Одна из первых (если не первая) рецензия на новый фильм Никиты Михалкова «Солнечный удар», премьера которого недавно состоялась в Сербии. Размещена в журнале Михалкова «The Hollywood Reporter» (поэтому объективность может страдать). Сам не читал, т.к. не хочу «перебивать аппетит» перед просмотром. Прочту, когда напишу свою=)

В «Солнечном ударе» Никиты Михалкова соединены два момента — абсолютного счастья и абсолютного несчастья. Несчастный человек, офицер Белой гвардии, сдаваясь в Одессе 21 ноября 1920 года в плен красным комиссарам, вспоминает счастье внезапной страсти к прекрасной незнакомке.

Сочинение Михалкова по мотивам Ивана Бунина, конечно, вольное, своеобразное, но в этой точке они сходятся: вспышка блаженства внутри полного мрака жизни — бунинская тема. Однако в фильме переход от счастья к несчастью многократен, он осуществляется с неумолимостью механизма, пущенного в ход неведомой силой. От постоянных переходов из одного мира в другой каждый из них получает дополнительное значение.

Солнечный волжский мир, где царствует роскошная, но вместе с тем легкая и нежная плоть жизни, становится еще прекраснее и желаннее. А сумрак гибели Белой гвардии обогащен неотменимым прошлым: мы уходим, но была у нас когда-то великолепная жизнь. Пусть от нее остались лишь отдельные вещицы, памятные знаки, которые бывшие офицеры носят с собой на скорбном пути: коллекция табака, фотоаппарат, часы…

У героя рассказа даже и этого нет — одни воспоминания. Он оглушен горем, заторможен, существует как во сне, пытаясь понять, «как это все… случилось, как началось»… В отличие от товарищей по несчастью у героя нет политических взглядов, нет азарта спорить, кто виноват (вопрос «что делать» уже отпал) и надо ли было в свое время расстреливать лейтенанта Шмидта…

Империю Михалков на этот раз взял не с парадной стороны, откуда выезжают цари на богатырских конях, где гремит военная музыка и вечно обновляются фасады дворцов. Он показал обычную жизнь людей — в мире, где все в порядке и все на своих местах. Звонарь, кушая малину из корзиночки, чуть не пропустил урочное время, однако строгий настоятель его одернул, и все хорошо: раздается колокольный звон над излучиной Волги, плывет белый пароход «Летучий» («Общество Кавказ и Меркурий» — разумеется, мы это прочтем на пристани).

Незадачливый фокусник (Авангард Леонтьев) истолок в ступке часы нашего поручика, но загладил вину, пригласил в ресторан; стол накрыт, и с радостным удовольствием фокусник перечисляет дежурные блюда — стерлядка, икорка… Дети резвы и вежливы, дамы сдержанно кокетливы, да, кажется, на пароходе присутствует знаменитый писатель — девочки подсовывают ему альбом, мечтают: «Чехов» («Да ведь он умер?»). «Тригорин», — с досадой отвечает господин с бородкой, под презрительным взглядом толстой своей женушки…

А в провинциальной гостинице крошечного городка (но это гостиница «Европа»!), куда герой увлечет незнакомку, царит чистота и уют, надраен рукомойник, выглажены кружевные скатерти и покрывала, и пусть любопытная горничная (Наталья Суркова) жадно глазеет на нашу парочку — никто их не тронет, не обидит, предавайтесь своему греху на здоровье.

Это спокойная, отлаженная, напоенная солнцем жизнь, где всему и всем есть место, и даже провинциальный фотограф-француз (уморительный Александр Адабашьян) превосходно уживается с этим миром, комфортно расположив в нем свою невозмутимую повадку всезнайки.

Апофеоз этого мира — молодые герои: незнакомка (Виктория Соловьева) и поручик (Мартиньш Калита). У них нет биографии — мы узнаем только, что герой едет к невесте, а героиню тоже кто-то ждет (на фотографии, ей принадлежащей, изображен импозантный бородатый мужчина, кого-то весьма напоминающий… уж не сам ли Михалков?).

Поручик в белом кителе, несколько робкий и замкнутый, пожирает глазами даму с густыми темно-русыми волосами и лукавой улыбкой… В героях нет ничего чрезвычайного, это «просто» мужчина и женщина, красивые и здоровые, но надо сыграть так, чтобы в их мимолетной связи не было ничего вульгарного, чтобы все взгляды, улыбки, реакции, прикосновения стали высокой и чистой поэзией. Так на это у нас есть режиссер, различающий сотни оттенков звука, цвета, запаха (привилегия господ и художников) и переживающий жизнь с исключительной остротой и силой.

История внезапной страсти незнакомки и поручика превращается в «песню жизни» — единственной, невозвратимой, драгоценной. По Михалкову, эрос — личная, внутренняя музыка человека. Чувственность героев всегда сопряжена в его фильмах с сильным душевным волнением, неотъемлема от него — тело не может без души, ведь в михалковском мире одушевлено все насквозь, напрочь, до нитки. Голубой газовый шарфик героини — и тот проживает призрачную, недолгую, но насыщенную событиями историю, беспечно летая и кружась над дивным пароходом «Летучий».

В изображении солнечного волжского блаженства мы, конечно, застаем самую прелестную «михалковщину», отполированную уже до слепящего блеска, как поршни и шестеренки пароходной машины. «Солнечный удар» — фильм, в каждую минуту которого можно опознать его автора, как преступника идентифицируют по отпечатку пальцев, однако тот азартный, лихой и победоносный мужской мир, полный оружия, лошадей, машин, одоления пространств, который всегда манил режиссера, уступил место элегии женственной печали.

Здесь история о том, как мужчины проиграли жизнь и она стала для них вечным укором и упущенным счастьем. Конкретная история, рассказанная в фильме, выходит, вслед Бунину, на обобщения высшего порядка. Ведь если отвлечься от истории, не всякая ли жизнь заключает в себе неизбывную печаль невозвратимой потери своего «солнечного удара»? Но людям мало обыкновенного ужаса бытия, и к естественно­му трагизму они хронически норовят добавить еще и трагизм исторический.

Классическое русское кино евро­пейской закваски и с легкой прививкой Голливуда (в сценарии Ада­башьяна, Михалкова и Владимира Моисеенко тщательно и рассудитель­но завязаны и развязаны все фабуль­ные узелочки без примеси обычного в этом деле русского безумия), «Солнеч­ный удар» являет собой плод зрелого мастерства.

Открыты новые ли­ца — Мартиньша Кали­ты и Виктории Соловь­евой. Безукоризненно сыграны все роли второ­го плана, особенно вы­разительны и эффект­ны гневный ротмистр (Виталий Кищенко) и демоническая, притом вздорная и не лишен­ная обаяния Розалия Землячка (актриса Студии театраль­ного искусства Мириам Сехон).

Превосходны работы оператора Влада Опельянца и художника Валентина Гидулянова; впрочем, по ча­сти профессионализма — не знаю, как известный комар вообще будет подта­чивать об «Солнечный удар» свой нос. Проблема восприятия фильма Михал­кова — исключительно в сложности и неординарности его мироощущения.

Режиссер работает с тонкими ве­щами и сложными сплавами. Он сме­шивает бесшабашное веселье чехов­ских водевилей с ядовитой горечью бунинских «Окаянных дней», насмеш­ку с трагедией, жалость с презрением, отчаяние с верой. Он позволяет себе внутри скорбной элегии чисто кине­матографические шуточки (скажем, приветствуя коллегу Эйзенштейна цитатой с «коляской на одесской лест­нице»)…

Но чрезвычайное напряжение в переживании ценности и красо­ты жизни накрывает аристократизм мироощущения режиссера вполне демократической волной. Контакт с фильмом облегчен и тем обстоятель­ством, что его чувственность значи­тельно возобладала над идеологией: вряд ли картина вызовет обычные рус­ские споры насчет красных­белых, в ней нет сугубо правых и виноватых, и ее идейную составляющую могут пере­дать слова из одного русского романса — «Кончилось счастье, все было сном, сердце тоскует, сердце страдает, сердце грустит о былом».

Правда, в «Солнечном ударе» зву­чит другой «романс» (ария Далилы из оперы «Самсон и Далила». — THR), где различимы французские слова «…repond a ma tendresse» («…ответь на мою нежность»). Можно сказать, так взывает к публике не только чудесное сопрано — так поет авторское кино ХХ века, упоительно задерживаясь на краю исчезновения.

Источник — http://www.thr.ru/features/5081/

Владимир Мединский о Солнечном ударе: эта картина будет настоящим событием в российском кинематографе

a41f232e1ef360d9f634bea21c572431.jpg

Владимир Мединский, министр культуры РФ, поделился своим мнением о новом фильме Никиты Михалкова «Солнечный удар» в интервью агентству ИТАР-ТАСС.

«Это замечательное большое кино, актуальное, глубокое со множеством подтекстов и подсмыслов» — сказал Мединский. По его мнению этот фильм должен посмотреть каждый школьник:  «Просто для понимания того, что случилось с нашей страной, что потом случилось с Югославией, что может случиться с Россией».

При этом министр добавил, что фильм «сложный», возможно его надо будет объяснять. Рассчитан он не на аудиторию фильмов  вроде «Пипец».

Первый канал о премьере Солнечного удара в Крыму

Много разной информации, новостей о «Солнечном ударе«.  Отбираю самое интересное. Ниже предлагаю посмотреть репортаж Первого канала о премьере в Симферополе. В видео наличествуют отзывы простых крымчан. Разумеется, отобраны только положительные, так что на это особое внимание обращать не стоит.

Владислав Шурыгин о Солнечном ударе: готовьтесь к походу в кинотеатр на следующей неделе…

Владислав Шурыгин, военный публицист, заместитель главного редактора газеты «Завтра», поделился впечатлениями от премьеры «Солнечного удара» в своем блоге.

Итак, белградская премьера нового фильма Михалкова «Солнечный удар» состоялась! В самом крупном киноцентре Сербии «Сава Центр» прошёл премьерный показ фильма. Надо сразу сказать, что с выбором места для премьеры Никита Сергеевич попал, что называется, в десятку. Для Сербии премьера такого уровня стала настоящим событием года. Повсюду в городе афиши и билборды фильма. В самом центре огромный, в половину высотного дома, рекламный «парус» «Сунчаницы» — так по-сербски звучит «Солнечный удар«. Поэтому неудивительно, что попасть на премьеру, несмотря на то, что зал вмещает четыре тысячи зрителей, было просто нереально. За каждый лишний билет буквально целая битва. Фактически на премьеру пришла вся » русская» Сербия — та часть сербской политической и культурной элиты, которая традиционно рассматривает Россию как братскую и самую близкую страну. Среди гостей — университетская профессура, писатели, политики, бизнесмены. Очень много молодёжи. Пикантность всему придало то, что одного из главных героев картины играет сербский артист Милош Бикович, кумир сербской молодёжи. Знаменательно и то, что главную женскую роль в картине великолепно сыграла Виктория Соловьева — выпускница «Щепкинского», родом из донецкого Тореза, где до сих пор живут её родители и, фактически, драма гражданской войны прошла не только через судьбу героини, но и через судьбу Виктории.

Сам Михалков объясняет выбор места премьеры тем, что именно Сербия и Белград стали пристанищем для сотен тысяч русских эмигрантов, бежавших после падения Крыма за границу. И драма этих людей, героев бунинских «окаянных дней», легла в литературную основу фильма.

Из России на премьеру тоже прибыл целый десант гостей. По » красной дорожке» прошли: министр культуры России Владимир Мединский, председатель олимпийского комитета Александр Жуков, продюсер Иосиф Пригожин с певицей Валерией, музыкант Юрий Башмет, артист Игорь Петренко и ещё целый список «звёзд», который займёт не один лист.

Вообще, надо отдать должное организаторам, они постарались сделать премьеру настоящим культурным событием двух стран. Все организационные вопросы решались легко и непринужденно. Для гостей была составлена целая программа, включавшая в себя экскурсию по Белграду, бриффинги и даже вечернюю джаз-пати от журнала «The Hollywood Reporter». Утром перед премьерой гости и журналисты посетили белградское кладбище, где похоронены солдаты, офицеры и генералы «белого движения», здесь состоялся молебен в память русских беженцев, умерших за границами России. После Белграда съёмочная группа перелетает в Крым, где в Симферополе состоится российская премьера фильма » Солнечный удар«. И выбор маршрута премьер тоже символичен. Фактически, картина возвращается в Россию дорогой исхода первой «белой» русской эмиграции, тем самым символически замыкая кольцо русского исхода.

Ну а кино? А о кино я напишу в следующем посте, но сразу хочу отметить, готовьтесь к походу в кинотеатр на следующей неделе…

Источник — http://shurigin.livejournal.com/558776.html?view=36111032#t36111032

P.S. К сожалению, в комментариях окопались причудливые создания с одной извилиной, которые узнали про Михалкова с выходом «УС-2» и не умеют ничего иного, кроме как шутить про «барина» и с пеной у рта обвинять его в «антисоветизме». Объяснять что-то им — праздное занятие. Это все равно, что пытаться учить собаку, что гадить надо в унитаз, а не на улице.

Никита Михалков: Я предлагал фильм в Венецию, но отборочная комиссия даже не ответила мне, как будто ничего мы не давали

Как выяснилось, Никита Михалков предлагал свой фильм «Солнечный удар» в Венецию (в раках конкурса или обычной демонстрации), но ему даже не ответили из отборочной комиссии.

FILM-CANNES/

Я предлагал фильм в Венецию — в конкурс или просто информационный показ, — заметил Михалков. — Не уверен, что уровень картины настолько плох, что ее нельзя было показать в Венеции. У меня два «Льва» венецианских, мой брат был в конкурсе, какая могла быть режиссура! Но отборочная комиссия даже не ответила мне, просто как будто ничего мы не давали».
«Хорошо, я могу завышать свое значение, но когда человек, обладатель двух наград в Венеции, предлагает фильм, можно же придумать формальный повод, — продолжил режиссер. — Есть какие-то приличия. Но, честно скажу, я это принял с удовольствием. Все говорят про отсутствие политики в культуре. Ребята, не надо врать, это видно».
«Даю вам честное слово — обиды у меня нет, есть веселое удивление, — признался Михалков. — Если твоя точка зрения, позиция твоей картины не нравятся, скажите об этом честно. А так получается просто трусливая цензура».

Источник: http://itar-tass.com/kultura/1485103

Репортаж РЕН-ТВ с премьеры Солнечного удара в Белграде

Предлагаю вашему вниманию репортаж РЕНТВ о премьере нового фильма Никиты Михалкова «Солнечный удар» в Белграде. На удивление (все-таки РЕН-ТВ сложно заподозрить в теплых чувствах к Михалкову), репортаж позитивный.

Скоро опубликую подборку материалов о премьере в Сербии.