Хиросима, моя любовь (1959) — рецензия

В город Хиросима, который спустя 10 лет после атомной бомбардировки снова живет мирной жизнью, приезжает французская актриса, чтобы принять участие в съемках международной кинокартины. Там она знакомится с местным японцем. Все его родные погибли в 1945 году. У нее тоже непростая судьба: во время оккупации Франции она была влюблена в немца. После окончания войны храбрые французские мужчины, без боя сдавшие страну немцам, демонстрировали свою удаль на «немецких подстилках»: «Их обривали наголо, водили обнаженными по улицам на потеху толпе, обливали помоями; их детям, прижитым от немцев, тоже осталось клеймо на всю жизнь». Героине пришлось пройти через этот кошмар. Между ней и японцем завязываются отношения…

В «Хиросиме, моя любовь» угадываются стилевые предпосылки, которые потом вылились в киноэксперимент Алана Рене «В прошлом году в Мариенбаде»: красивые съемки; продуманный визуальный ряд; длинные стильные проходы камеры в интерьере или экстерьере под атональную музыку и повторение одних и тех же сентенций в гипнотическом ритме; переходы между настоящим и прошлым, сном и явью и т.д. Разница лишь в том, что в «Хиросиме моя любовь» больше осмысленности, более внятный сюжет, есть живые герои с биографией и характерами.

Однако, если в «В прошлом году…» этот стиль выглядит уместным, т.к. там задача была не высказаться, а, скорее, создать принципиально неразгадываемую головоломку, то здесь ситуация обстоит иначе. У Рене в этой картине есть четкие гуманистические идеи относительно войны и насилия. Но облекая их в такую сложную форму – он нивелирует их силу и убедительность. Форма неизбежно начинает довлеть над содержанием. Возможно, во мне говорит последовательный сторонник классической структуры повествования в кино, но я уверен, что именно через убедительно рассказанную историю только и возможно говорить на эту тему (если, конечно, стоит цель вызвать у зрителя эмоциональное потрясение). А патетические сентенции героев, бросаемые в пустоту, отталкивающе сложный монтаж и «вычурная поэтичность», во-первых, отвлекают на себя все внимание, во-вторых, подрывают доверие к правдивости и искренности произведения. Детская болтовня героев «Запрещенных игр» Клемана – в десятки раз убедительней говорит о войне, чем самые драматичные душевные излияния персонажей Рене.

Но, может быть, я просто чего-то не понял и сгущаю краски? Дадим слову самому Алану Рене. Вот, как он описывал замысел «Хиросимы…»: «Я изложил Маргерит алгебраическую концепцию произведения. Если показать „Хиросиму“ с помощью диаграммы, обнаружится близкая к музыкальной партитуре квартетная форма: темы, вариации на начальную тему, повторы, возвраты назад, которые могут показаться невыносимыми для тех, кто не принимает правила игры в этом фильме. На диаграмме было бы видно, что фильм сконструирован как треугольник, в форме воронки».

«Алгебраическая концепция», «треугольник в форме воронки»… неудивительно, что содержание неизбежно ушло на второй план. Ведь главное, чтобы на диаграмме обнаружилась «квартетная форма»…

Говоря словами Рене, я не принимаю эти правила игры. Но это мой взгляд, взгляд зрителя, который знаком со всей последующей и предшествующей этому фильму историей кино. Однако, тогда, вероятно, эти эксперименты со стилем были определенным прорывом. Собственно, они, в т.ч., и были сутью Новой волны – расширить авторское начало в кино, разнообразить киноязык. И Алану Рене это вполне удалось, хотя и с неизбежным ущербом для содержания.

Реклама

Метки: , , ,

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: