Tag Archive | ссср

«Время первых» (2017) — эмоциональная рецензия

Хочется признаться в любви. Любви к послевоенному поколению, которое стояло у истоков не только отечественной, но и мировой космонавтики. Я всегда преклонялся перед этими людьми. В них все самое лучшее от русского человека, от русской истории. Многие из них, как Павел Беляев, прошли войну. Кто-то, как Сергей Королев, лагеря. Но ничто их не сломило. В них была удивительная жажда жить: творить, любить и мечтать.

Вспоминается диалог инженера Тимофеева из картины/спектакля «Пять вечеров». Он прошел войну, вернулся с нее, пошел учиться. Одновременно работал грузчиком, чтобы заработать на пропитание в голодные послевоенные годы. Потом с «дубовой головой» сидел на лекциях. Стал главным инженером крупнейшего в Союзе предприятия. А еще семья, дети, воспитание, забота о стариках, обустройство жилья… Находились силы для всего. И это не какая-то удивительная история, по которой можно было бы снять «мотивирующее кино» в фальшиво-сентиментальном голливудском стиле. Это самая заурядная биография тех лет.

Этот инженер-фронтовик и многие другие подобные ему подарили человечеству надежду на мир, задушив нацизм. Потом они подарили ему мечту о звездах, открыв космос.

Как это не похоже на современных «овощей», выросших в крупных мегаполисах. У них вызывает фрустрацию перекопанный тротуар, где рабочие обустраивают зоны отдыха, кладут плитку, сажают деревья и устанавливают скамейки. На которых они же через месяц сами будут сидеть со своими айфонами. Им все кругом должны: родители, государство. Их мечта – безвизовый режим с ЕС. А лучше вообще «свалить из этой страны». Неужели и они – семя тех богатырей, которые «видели звезды сквозь потолок»?

«Время первых» — это напоминание нам о том, кто мы есть. Чьи мы дети. Что мы можем. Смотря на уже кажущееся сегодня старым оборудование из фильма, помните, что это – «ультрахайтек», передовая науки тех лет. И весь этот «хайтек» создавался под нашими знаменами. Я далек от симпатий к коммунистической партии, но у меня замерло сердце от восторга, когда камера взяла крупным планом взлетающую ракету, и на несколько секунд весь кадр занял изображенный на ней флаг СССР. Вспомнилось сразу: «Я русский! Какой восторг!»

То было время первых, наше время. Его творили не какие-то стальные люди. Нет. Это были наши родственники, многие из которых еще живы. Что могли они, можем и мы. Хотя бы потому, что им было во сто крат тяжелее. Если картина Дмитрия Киселева поможет это вспомнить, немного развеять морок эгоизма, потребительства, «расслабухи» и духовной тупости, то авторы свою задачу выполнили.

P.S. Сознательно не стал писать об огрехах, которые, безусловно, в фильме есть. В целом, картина удалась, как в техническом плане, так и в драматургическом. Она достойна героев, о которых рассказывает.

Завершу текст словами Юрия Гагарина:

Укрощение огня

Выступление Чарли Чаплина в поддержку СССР в годы ВМВ

Еще один эпизод из кампании за открытие Второго фронта, в которой самое активное участие принимал Чарли Чаплин. На этот раз публикую его речь целиком: так, как он ее привел в своей книге «Моя биография»:

В поддержку обращения президента о немедленном открытии второго фронта!

На полях сражений в России решается сейчас вопрос, восторжествует ли демократия или погибнет. Судьба союзников сейчас в руках коммунистов. Если Россия будет побеждена, весь азиатский континент — самый большой и самый богатый на земном шаре — окажется во власти нацистов. А если на Востоке практически будут распоряжаться японцы, нацисты получат доступ ко всем запасам сырья, необходимого для ведения войны. Какие же шансы останутся у нас на победу над Гитлером?
Принимая во внимание трудности транспортировки, наши растянутые на тысячи миль коммуникации, проблемы стали, нефти и каучука, а также стратегию Гитлера: «Разделяй и властвуй», — мы окажемся в отчаянном положении, если Россия будет побеждена.
Кое-кто говорит, что это затянет войну лет на десять-двадцать. Я считаю подобных людей оптимистами. При таких условиях и перед лицом такого страшного врага наше будущее представляется мне почти безнадежным.

Чего мы ждем?

Русским очень нужна помощь. Они просят нас открыть второй фронт. Среди союзников существуют разногласия по поводу возможности немедленного его открытия. Нам говорят, что у союзников нет достаточных запасов для снабжения второго фронта. А вслед за тем мы слышим, что такие запасы имеются. Мы слышим также, что союзники не хотят сейчас идти на риск открытия второго фронта, боясь возможного поражения. Они не желают рисковать до тех пор, пока не будут полностью готовы.
Но можем ли мы позволить себе ждать до тех пор, пока будем полностью готовы и уверены в победе? Можем ли мы позволить себе роскошь играть наверняка? На войне не бывает гарантий. В данный момент немцы находятся в тридцати пяти милях от Кавказа. Если будет потерян Кавказ, будут потеряны девяносто пять процентов русской нефти. Когда погибают десятки тысяч, а миллионы стоят на краю гибели, мы обязаны честно говорить то, что думаем. Люди задают себе вопросы. Мы слышим о крупных экспедиционных силах, расквартированных в Ирландии, слышим о том, что девяносто пять процентов наших морских караванов благополучно добираются до Европы и что два миллиона англичан, полностью снаряженных, рвутся в бой. Так чего же мы ждем в столь тяжкий для России час?

Мы имеем право знать правду

Официальным кругам Вашингтона и Лондона следует помнить, что целью этих вопросов не является создание разногласий. Мы задаем их для того, чтобы покончить с неразберихой и упрочить доверие и единство наших рядов для окончательной победы. И каким бы ни был ответ, мы имеем право знать правду.
Россия сражается у последней черты. Но эта черта — и последний оплот союзников. Мы защищали Ливию и потеряли ее. Мы защищали Крит и потеряли его. Мы защищали Филиппины и другие острова на Тихом океане и потеряли их. Но мы не можем позволить себе потерять Россию, потому что там проходит последняя линия фронта защиты демократии. Когда рушится наш мир, наша жизнь, наша цивилизация, мы обязаны пойти на риск.
Если русские потеряют Кавказ, это будет величайшим бедствием для дела союзников. И тогда остерегайтесь умиротворителей — они выползут из своих нор и станут требовать заключения мира с Гитлером-победителем и скажут: «К чему жертвовать жизнями американцев — мы можем договориться с Гитлером „по-хорошему“.

Остерегайтесь нацистской ловушки

Берегитесь нацистской ловушки. Нацистские волки напялят овечью шкуру. Они предложат нам выгодные условия мира, и, не успев опомниться, мы окажемся в плену у нацистской идеологии. И тогда мы станем их рабами. Нацисты отнимут у нас свободу и будут контролировать наши мысли. Гестапо будет управлять миром. Они будут управлять нами и на расстоянии. Да, такова участь, которую они хотят нам уготовить.
И если в руках нацистов окажется такая власть, любая оппозиция нацистскому порядку будет сметена с лица земли. Прогресс человечества будет приостановлен. Права меньшинства, права рабочих, гражданские права — все это уйдет в прошлое. Если мы послушаемся умиротворителей и заключим мир с Гитлером-победителем, на земле воцарится его жестокий порядок.

Мы можем пойти на риск

Остерегайтесь умиротворителей, которые всегда появляются после беды.
Если мы будем бдительны и сохраним мужество, нам нечего бояться. Вспомните, именно мужество спасло Англию. И если нам удастся сохранить моральную силу, наша победа обеспечена.
Гитлер много раз шел на риск. И самым рискованным предприятием было его вторжение в Россию. Если он не прорвется этим летом на Кавказ, тогда пусть уповает на бога. А если ему придется еще одну зиму провести под Москвой, ему тоже остается уповать только на милость господню. Он рисковал всем и пошел на этот риск. Но если Гитлер может рисковать, неужели же мы не сможем? Давайте действовать! Больше бомб на Берлин! Дайте нам гидросамолеты «Гленн-Мартин», чтобы разрешить проблему транспорта. А главное — немедленно откройте второй фронт!

Победить к весне!
Поставим себе целью добиться победы этой же весной. Вы, те, кто на заводах и на полях, вы, в военной форме, и вы, граждане мира, — давайте все работать и бороться во имя этой цели. И вы, официальные представители Вашингтона и Лондона, — пусть нашей целью будет победа к весне.
Если мы будем работать с этой мыслью, жить с этой мыслью, она умножит нашу энергию и ускорит победу.
Давайте стремиться к невозможному! Вспомните, что все великие свершения в истории человечества были победами над невозможным.

Мэдисон-сквер, 22 июля 1942 года

Чарли Чаплин: Я считаю за честь называть русских товарищами!

Чарли Чаплин был одним из немногих общественных деятелей в США, кто искренне и активно выступал за помощь СССР и агитировал за открытие Второго фронта в годы ВМВ. Однако, ФБР и правительство не оценило его альтруизма. Это лишний раз позволило им заподозрить мировую звезду в симпатиях к коммунизму. Призывы помочь СССР стали одной из причин, почему против Чаплина началось преследование в США, которое включало в себя сфабрикованные судебные иски, кампанию черного пиара в СМИ и т.д., что в итоге вынудило его покинуть страну.

Вот, как он описывает один из эпизодов кампании за открытие Второго фронта в своей книге «Моя биография»:

Комитет помощи России в войне в Сан-Франциско пригласил меня выступить на митинге вместо заболевшего Джозефа Е. Девиса, бывшего американского посла в России. Я согласился, хотя меня предупредили буквально за несколько часов. Митинг был назначен на другой день, я тотчас сел в вечерний поезд, прибывающий в Сан-Франциско в восемь утра.
Весь мой день был уже расписан комитетом по часам: здесь — завтрак, там — обед — у меня буквально не оставалось времени, чтобы обдумать свою речь. А мне предстояло быть основным оратором. Однако за обедом я выпил бокал-другой шампанского, и это меня подбодрило.
Зал, вмещавший десять тысяч зрителей, был переполнен. На сцене сидели американские адмиралы и генералы во главе с мэром города Сан-Франциско Росси. Речи были весьма сдержанными и уклончивыми. Мэр, в частности, сказал:
— Мы должны считаться с тем фактом, что русские — наши союзники.
Он всячески старался преуменьшить трудности, переживаемые русскими, избегал хвалить их доблесть и не упомянул о том, что они стоят насмерть, обратив на себя весь огонь врага и сдерживая натиск двухсот гитлеровских дивизий. «Наши союзники — не больше, чем случайные знакомые», — вот какое отношение к русским почувствовал я в тот вечер.
Председатель комитета просил меня, если возможно, говорить не менее часа. Я оторопел. Моего красноречия хватало самое большее на четыре минуты. Но, наслушавшись глупой, пустой болтовни, я возмутился. На карточке с моей фамилией, которая лежала у моего прибора за обедом, я набросал четыре пункта своей речи и в ожидании расхаживал взад и вперед за кулисами. Наконец меня позвали.
Я был в смокинге и с черным галстуком. Раздались аплодисменты. Это позволило мне как-то собраться с мыслями. Когда шум поутих, я произнес лишь одно слово: «Товарищи!» — и зал разразился хохотом. Выждав, пока прекратится смех, я подчеркнуто повторил: «Именно так я и хотел сказать — товарищи!» И снова смех и аплодисменты. Я продолжал:
— Надеюсь, что сегодня в этом зале много русских, и, зная, как сражаются и умирают в эту минуту ваши соотечественники, я считаю за высокую честь для себя назвать вас товарищами.
Началась овация, многие встали.
И тут, вспомнив рассуждение: «Пусть и те и другие истекут кровью», — и разгорячившись, я хотел было высказать по этому поводу свое возмущение. Но что-то остановило меня.
— Я не коммунист, — сказал я, — я просто человек и думаю, что мне понятна реакция любого другого человека. Коммунисты такие же люди, как мы. Если они теряют руку или ногу, то страдают так же, как и мы, и умирают они точно так же, как мы. Мать коммуниста — такая же женщина, как и всякая мать. Когда она получает трагическое известие о гибели сына, она плачет, как плачут другие матери. Чтобы ее понять, мне нет нужды быть коммунистом. Достаточно быть просто человеком. И в эти дни очень многие русские матери плачут, и очень многие сыновья их умирают…
Я говорил сорок минут, каждую секунду не зная, о чем буду говорить дальше. Я заставил моих слушателей смеяться и аплодировать, рассказывая им анекдоты о Рузвельте и о своей речи в связи с выпуском военного займа в первую мировую войну — все получилось, как надо.
— А сейчас идет эта война, — продолжал я. — И мне хочется сказать о помощи русским в войне. — Сделав паузу, я повторил: — О помощи русским в войне. Им можно помочь деньгами, но им нужно нечто большее, чем деньги. Мне говорили, что у союзников на севере Ирландии томятся без дела два миллиона солдат, в то время как русские одни противостоят двумстам дивизиям нацистов.
В зале наступила напряженная тишина.
— А ведь русские, — подчеркнул я, — наши союзники, и они борются не только за свою страну, но и за нашу. Американцы же, насколько я их знаю, не любят, чтобы за них дрались другие. Сталин этого хочет, Рузвельт к этому призывает — давайте и мы потребуем: немедленно открыть второй фронт!
Поднялся дикий шум, продолжавшийся минут семь. Я высказал вслух то, о чем думали, чего хотели сами слушатели. Они не давали мне больше говорить, аплодировали, топали ногами. И пока они топали, кричали и бросали в воздух шляпы, я стал подумывать, не переборщил ли я, не зашел ли слишком далеко? Но я тотчас рассердился на себя за такое малодушие перед лицом тех тысяч, которые сейчас сражались и умирали на фронте. И когда публика наконец успокоилась, я сказал:
— Если я вас правильно понял, каждый из вас не откажется послать телеграмму президенту? Будем надеяться, что завтра он получит десять тысяч требований об открытии второго фронта!
После митинга я почувствовал в воздухе какую-то настороженность и неловкость. Дэдли Филд Мелон, Джон Гарфилд и я решили вместе поужинать.
— А вы смелый человек, — сказал Гарфилд, намекая на мою речь.

Наедине с природой (1988, СССР)

Давно искал этот мультфильм после того, как однажды посмотрел его ночью по ТВ. На мой взгляд, сделан очень точно, очень содержательно и не без доли пророчества. Возможно, авторы помимо своей воли вложили в свой фильм дополнительный смысл. Не это ли «превращение» во многих людях мы все наблюдали в 90-е? Для кого-то это стало шоком. Но авторы «Наедине с природой» убедительно показали, что по-другому и быть не могло.

Советский хоббит Бильбо Бэггинс

Представляю, как дико для кого-то это звучит. Однако, же таковой имеется. Его сыграл Михаил Данилов в телепостановке Владимира Латышева «Сказочное путешествие мистера Бильбо Бэггинса, хоббита«, которая была поставлена в 1985 году в СССР.
Вот отрывок:

Что самое забавное, при всей убогости технического исполнения, возможно, эта постановка ближе по духу повести Толкина, чем голливудский блокбастер Питера Джексона, заключительную часть которого я имел неудовольствие посмотреть на днях. Ибо повесть Толкина — это сказка. Он сам ее устами рассказчика называет сказкой. А творение Джексона больше всего походит на экранизацию компьютерной игры в жанре РПГ, например Skyrim.